В 18 веке европейские мыслители обосновали необходимость разделения государственной власти на три ветви – законодательную, исполнительную и судебную. В теории, взаимно уравновешивающие друг друга институты должны предотвращать узурпацию власти какой-либо одной группой. Это было время, когда в большинстве европейских стран царили абсолютные монархии, классовой теории еще не существовало, а наука об обществе и государстве недалеко ушла от античных представлений о природе власти.

К примеру, существуют хорошие формы государственного правления – демократии, монархии и аристократии, но есть и плохие – охлократии, автократии и олигархии. Хрестоматийное, «наш славный вождь, их кровавый тиран, наш великий народ, их отсталые дикари», и вот это вот все. Проблема в том, чтобы принять такую разумную систему, которая не позволила бы государству из хорошей формы скатиться в плохую. Эту задачу и решало разделение власти.

«Для гражданина политическая свобода есть душевное спокойствие, основанное на убеждении в своей безопасности. Чтобы обладать этой свободой, необходимо такое правление, при котором один гражданин может не бояться другого гражданина. Если власть законодательная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет, так как можно опасаться, что этот монарх или сенат станет создавать тиранические законы для того, чтобы так же тиранически применять их».

Нетрудно догадаться, что автор этих строк, великий французский мыслитель Монтескье писал про царившую вокруг феодальную действительность. Набиравшая силу французская буржуазия и терявшая влияние наследственная аристократия взаимно не доверяли друг другу, поэтому требовался некий механизм, который бы регулировал их отношения.

Впервые теория разделения властей на практике была реализована в США после свержения колониального господства Великобритании, где она выродилась в обычное разделение труда государственных служащих. Впоследствии, с падением феодальных монархий все большее число стран перенимали этот тезис, в результате чего принцип разделения властей и система сдержек и противовесов стали непререкаемой, священной истиной, непременным атрибутом государства, которое стремилось называться демократическим.

Но на этом теория не застыла, и с распространением демократических принципов в мире возникло понятие общественного мнения. Завоевание поддержки общественного мнения становится одним из главных задач боровшихся за власть политических группировок, поскольку, как сказал Линкольн, «всему, что поддерживается общественным мнением, гарантирован успех».

Но общественное мнение, как и любое другое, – это лишь мнение, которое можно формировать и изменять при наличии необходимых ресурсов и инструментов. И такие инструменты появляются. В 19 веке появилось определение четвертой ветви власти – средства массовой информации, которые со временем получают огромное влияние на жизнь общества. А поскольку общественное мнение с недоверием относится ко всем институтам государственной власти, то крайне важное значение для СМИ обретает независимость их от государства.

Виртуозно управляя потоком новостей и их тональностью, профессионалы пера могли и могут обеспечить поддержку общественного мнения самых разных инициатив власти: принятию определенных законов, введению или отмене пошлин на иностранные товары, объявлению войны и мира. Благодаря чему для достижения своих целей те или иные политические группы отныне должны были иметь под контролем редакции газет и телеграфы.

Впрочем, СМИ не были всесильными, поскольку даже согласно собственно либеральной доктрине, ради сохранения объективности журналисты не должны навязывать читателям свое мнение. Их работа заключается якобы исключительно «в честном и беспристрастном» освещении тех или иных событий. Впрочем, цена их независимости и объективности была известна уже 150 лет назад, достаточно почитать, к примеру, Марка Твена.

В качестве механизма, который помогал бы правящему классу направлять мысли общества в определенном направлении, возникло понятие гражданского общества. Впоследствии некоторые теоретики государственного права придали ему статус пятой ветви власти – еще одного института в системе сдержек и противовесов. И если с первыми четырьмя институтами все понятно – каждый более-менее подкованный гражданин может сходу признать продажность депутатов, судей, чиновников и журналистов, то с гражданским обществом все несколько сложнее.

В современном смысле гражданское общество (ГО) – это совокупность граждан, не имеющих прямого отношения к государственной власти, а также к средствам массовой информации, но способных высказывать и продвигать собственную позицию по вопросам, имеющим отношение к жизни этого общества. То есть практически по всем.

Но не каждый человек может стать голосом ГО, как может показаться на первый взгляд. Говорить от имени общественности и формировать его мнение имеют право лишь наиболее уважаемые граждане, так называемые лидеры мнений. Не коррумпированные журналисты или политики, судьи или чиновники, а самые что ни на есть достойные представители общества – различного рода ученые, эксперты широкого профиля, писатели, артисты, спортсмены, специально отобранные представители других профессий, которых иногда допускают к информационным ресурсам.

Большинство же остальных граждан могут высказать свое мнение по тому или иному обсуждаемому в обществе вопросу разве что своей жене на кухне или друзьям за бутылкой пива. Или излить душу в соцсетях. Это называется свободой мнений в обществе. И свобода эта – кого надо свобода.

К помощи представителей гражданского общества власти приходят тогда, когда нужно население подтолкнуть к принятию определенных, возможно, непопулярных решений. При этом зачастую подается это все, как запрос самого общества. Мы же не думаем, к примеру, что вопрос о новом президентском сроке для Путина был решен на встрече группы представителей правящего класса? Нет, это был запрос общества, который Владимир Владимирович лишь удовлетворил.

Кстати, вопреки распространенному мнению, ГО в Советском Союзе существовало, и оно имело большую силу. Достаточно вспомнить различные «письма тринадцати», «двадцати пяти» и так далее, в котором якобы сам народ в лице своих самых выдающихся представителей выступил против попыток реабилитации Сталина после отстранения от власти Никиты Хрущева. Таким образом, в головы советских граждан внедрялось, что за хрущевской десталинизацией стояла не группа заговорщиков из ЦК КПСС, а чуть ли не простые советские граждане.

Это и многочисленные певцы ртом 80-х годов, с которыми не на жизнь, а на смерть воюет красный пропагандист-бурбулятор Константин Семин. Понятно, что и писатели с академиками, подписывавшие «Письма», и певцы, собиравшие на стадионах тысячи фанатов, являлись лишь инструментом для выполнения определенных задач правящих тогда кругов, и отрицать это сегодня глупо.

На институты гражданского общества (различные образовательные учреждения, экспертно-аналитические центры и фонды, именуемые на Западе think tank – «фабрики мыслей» или «мозговые центры») возлагается особая роль в борьбе с теми, кто пытается расшатывать устои этого общества, распространяя, к примеру, идеи классового неравенства. То есть коммунистов.

Одним из наиболее влиятельных подобных учреждений в мире является Гуверовский институт войны, революции и мира при Стэнфордском университете США. Он был образован в 1919 году при участии президента Герберта Гувера. Уже по дате основания понятно, что основной его причиной стала Великая Октябрьская революция в России. Не сумев раздавить Советскую Россию в ходе вооруженной интервенции, испуганный мировой капитал начал искать новые методы борьбы с идеей, которая вырвалась в мир подобно джинну из теоретической лампы.

Основной упор в своей работе институт сделал на «изучение» русской революции и такого явления, как большевизм. Естественно, исключительно с научной, объективной точки зрения. Никакого классового подхода – это все субъективщина, как вы понимаете. Тем более что финансирование институт получал из частных источников, что снова подтверждает его независимость в оценках. Никакого государственного вмешательства, никаких продажных чиновников и депутатов, исключительно ученые с нимбами на головах.

«Hoover финансируется исключительно из частных средств и не работает с правительственными заказами. Наряду с негосударственными организациями и фондами спонсорами Гуверовского института являются отдельные физические лица, но прежде всего частные предприятия США. Со своей стороны, ведущие корпорации Америки всегда могут рассчитывать на качественные гуверовские экспертизы, которые оперативно разрабатываются так называемыми resident fellows (приблизительный перевод: постоянные сотрудники-компаньоны). В настоящее время в институте постоянно работают около 70 таких исследователей. Это, прежде всего эксперты по экономике, праву, истории, образованию и социологии», - пишет, в частности, «Коммерсант».

С самого начала своей работы сотрудники института начали собирать отборнейшую антикоммунистическую макулатуру – мемуары белогвардейцев и высланных из Советской России «интеллектуалов», документы – реальные и фальшивые, письма, записки и прочее. На сегодня библиотека Гуверовского института считается одним из крупнейших зарубежных хранилищ по истории России периода первой мировой войны и Октябрьской революции.

Получая деньги от крупнейших миллиардеров своего времени, институт уже сам мог финансировать различные исследования по истории СССР. Понятно, какой результат в итоге получался. Сотрудничал с институтом и такой известный деятель, как Роберт Конквест, автор концепции «Большого террора».

Звездный час гуверовцев пришелся на конец 80-х, начало 90-х годов, когда многие созданные его умельцами-советологами теории об СССР были приняты в качестве истины в самом бывшем Советском Союзе. Созданные, вполне возможно, в недрах института документы были введены в научный оборот и до сих пор считаются доказательствами преступности коммунистического режима.

Подробнее о сотрудничестве Гуверовского института с российскими антисоветчиками, вроде запрещенного ныне «Мемориала», читайте у Петра Балаева в серии статей здесь. Учитывая историю организации, такое сотрудничество не выглядит чем-то странным. Удивительнее то, что сформулированные в недрах этого института идеи сегодня активно продвигают российские левые деятели – историки, активисты, блогеры. Речь идет, конечно же, о сталинских репрессиях. Подтверждая все «факты» о массовом терроре в 30-е годы, наши леваки расходятся с гуверовцами лишь в оценках. Для заокеанских антикоммунистов массовое убийство сотен тысяч невинных граждан чекистами является доказательством преступности коммунистической идеи в принципе, для наших Жуковых, Спицыных, Юлиных и Яковлевых – это ошибка сталинских менеджеров, провокация заговорщиков, неизбежные потери в борьбе с врагами народа и тому прочее. В главном же они солидарны, как говорится – в СССР в 30-е года было страшно.

В настоящее время Гуверовский институт, который считается сегодня влиятельнейшим think tank на Западе, активно занимается Китаем. Это и понятно, с разоблачениями преступлений коммунизма в России успешно справляются сами российские государственные деятели и ученые, тогда как реальная красная угроза для «всего свободного мира» сегодня исходит с востока. Именно поэтому в октябре 2020 года новый руководитель института, бывший член правительства Джорджа Буша Кондолиза Райс, во вступительной, по сути, программной речи уделила особое внимание КНР.

«По словам Райс, после рыночных реформ премьер-министра Дэн Сяопина в 1980-х годах Соединенные Штаты надеялись, что экономическая интеграция Китая со свободным миром и рост его среднего класса приведут к большему количеству прав для его граждан и, возможно, к политической либерализации. Она добавила, что в 2005 году ее тогдашний заместитель госсекретаря Роберт Зеллик подчеркнул эти надежды, заявив, что Китай должен стать «ответственным участником» либерального экономического порядка, от которого он извлекает огромные экономические выгоды», - говорится на сайте института.

Забавно, что она даже вряд ли сильно лукавит. В стремлении открыть для себя китайский рынок, американские капиталисты старательно пытались не замечать красные флаги за спиной у улыбающегося дядюшки Дэна, убедив себя в том, что в будущем они смогут решить эту проблему отработанным приемом – «бархатным» переворотом. Они даже попытались его провести в 1989 году, однако такой мягкий и добродушный Дэн Сяопин оказался на поверку стальным, и не дал ввергнуть свою страну в пучину «либерального порядка».

Райс также напомнила в своей речи о господствующем в Кремниевой долине убеждении, что «технологические инновации всегда приносят пользу обществу», при этом технологии нужно рассматривать как нечто нейтральное.

«Его продвижение должно основываться на демократических ценностях Америки и институциональных ограничениях, которые учитывают этику, личную свободу и заботу о личной жизни», - заявила Райс.

Фактически экс-госсекретарь США проговорила основные тезисы, которые будут использоваться и уже используются в борьбе с Китаем. Институциональные ограничения – это те самые институты власти, которые «уравновешивают друг друга», а также «независимые» СМИ и гражданское общество. В Китае никаких независимых от народа ветвей власти и масс-медиа, естественно, не существует. А значит, делает вывод представитель ГО «свободных стран», ничто не мешает Пекину использовать новые технологии для попрания прав человека, слежения за обществом, геноцида уйгуров и других примеров подавления свобод.

Привет тем идиотам-левакам, которые продолжают бегать по соцсетям и утверждать про «социальный рейтинг» в КНР, «цифровой концлагерь», технофашизм и тому подобную чушь. Идиоты здесь – это не оскорбление, а всего лишь сокращение от «полезных идиотов». Это не они открыли в Китае нарушения прав рабочих, слежку и геноциды. Это им вложили в головы подобные мозговые центры, призванные думать за них и формировать за них их мнение. Им остается лишь подгонять вложенную информацию под свои вкусы.

Поэтому если для гуверовцев и США в целом «социальный рейтинг», «сверхэксплуатация рабочих», «эксплуатация детей и рабов» и так далее являются доказательством преступной природы коммунизма и коммунистического Китая, то для них это доказательство отсутствия в Китае коммунизма как такового. Но в главном они опять же солидарны.

Это важно понимать, слушая очередного левого общественника, обличающего злобный западный капитализм сегодня, а завтра рассуждающего про коварных китайцев, используя тезисы этих самых капиталистов. А также то, что целью антикитайской кампании отнюдь не является Китай. Китайский караван продолжит свой путь, невзирая ни на какой лай заграничных Трампов и Кондолиз Райс, а также наших Платошкиных и Семиных. В то время как российский народ, введенный в заблуждение относительно нежизнеспособности социализма, одним из краеугольных камней которого являются идеи о социалистическом характере позднего СССР и капиталистическом – современного Китая, грозит еще надолго остаться в не слишком приятном настоящем.